– Святой Толедо!

– И никого с собой не берите. Только вы, я и полицейский крейсер. У них нет энергии, а у нас есть пушки. Они скажут нам, где урановый астероид. Мы его отыщем и только тогда свяжемся со штаб-квартирой Патруля. И доставим туда троих, можете сами пересчитать, троих урановых контрабандистов, одного гигантского силикония, какого никто на Земле и не видывал, и один, повторяю, один гигантский кусок урана. Такого тоже никто не видел. Вас производят в лейтенанты, а я получаю постоянную работу на Земле. Идет?

Хокинс был ошеломлен.

– Идет! выкрикнул он. – Сейчас буду!

Они почти догнали корабль, прежде чем увидели слабый блеск отражения Солнца.

Хокинс сказал:

– Вы им даже для корабельных огней не оставили энергии? Может, совершенно вывели из строя генератор?

Вернадски пожал плечами.

– Они экономят энергию, надеются, что кто-нибудь их подберет. Я уверен, что сейчас вся их энергия ушла на субэфирные вызовы.

– Если это и так, – сухо ответил Хокинс, – то я ничего не слышу.

– Не слышите?

– Ничего.

Полицейский крейсер приблизился. Добыча, с отключенной энергией, продолжала ползти на скорости десять тысяч миль в час.

Крейсер уравнял скорость и подошел еще ближе.

Лицо Хокинса искривилось.

– О, нет!

– В чем дело?

– Корабль пробит. Метеор. Бог свидетель, их достаточно в поясе астероидов.

Вся живость пропала с лица Вернадски и из его голоса.

– Пробит? У них авария?

– В борту отверстие размером с амбарную дверь. Мне жаль, Вернадски, но дело плохо.

Вернадски закрыл глаза и с трудом глотнул. Он знал, что имеет в виду Хокинс. Вернадски сознательно вывел из строя корабль, что может считаться уголовным преступлением. А результатом преступления является убийство.

Он сказал:

– Послушайте, Хокинс, вы ведь знаете, почему я это сделал.

– Знаю то, что вы мне сказали, и расскажу это под присягой, если понадобится. Но если бы корабль не был выведен из строя…